Генерал Кононов. Том II: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Веселье затянулось допоздна. Уже было темно, когда я пришел к себе во взвод и, несмотря на усталость, с восторгом стал рассказывать моим казакам о замечательных «стариках»-умницах. «Молодец генерал Шкуро, не зря его Батько так любит!» — с восторгом говорили казаки.

Два дня гостили старые генералы в 5-м Донском полку. Много было переговорено, во многом было достигнуто общее понимание.

Уезжая все трое клялись быть верными делу Освободительной борьбы. Обещали через генерала Краснова нажимать на немцев, требовать развертывания 1-й Казачьей дивизии и удаления из нее немцев.

Прощаясь, долго сжимали друг друга в объятиях, по старинному казачьему обычаю крест-на-крест целовались и крепко пожимали руки.

Донской Атаман, прощаясь с Кононовым еще раз сказал, что он хорошо понял его и глубоко уверен, что Кононов сумеет вывести казачество на правильный путь, что сам он — Донской Атаман — используя все свои возможности будет ему в этом всеми силами содействовать. Кононов, за это короткое время поняв благородные честные души старых казачьих Атаманов, крепко их полюбив, с искренним порывом ответил Донскому Атаману:

«Господин генерал, я всеми силами украшал, украшаю и буду украшать казачью славу. Клянусь вам, я отдам все свои силы и, если нужно и жизнь, и выведу казачество на путь указанный вами!» — подчеркнул последнее Кононов.

Донской Атаман, крайне растроганный ответом Кононова, снял с себя генеральские погоны и протянул их Кононову.

«Вот тебе, дорогой Иван Никитич, мои погоны. Им много лет, получил их, когда был еще на родной казачьей земле, возьми на память. Будешь генералом, а ты будешь, одень их и веди казачество к свободе и славе!» — торжественно сказал старый Атаман, вручая свои погоны Кононову. Расцеловавшись с Кононовым, он круто повернувшись, пошел к ожидавшей их машине.

Молодые кононовские офицеры подхватили его на руки и понесли к машине. Генерал Шкуро никак не мог расстаться и, целуясь с Кононовым, повторял все время:

«Ваня, сынок… я все сделаю… я все сделаю, у батьки Шкуро крепкое слово!»

Его и ген. Ляхова также подхватили на руки и отнесли в машину.

Удалявшейся машине с казачьими генералами долго махали шапками…

«Славные, славные старики, умницы!» — восхищенно повторял Кононов.

«Наши они, наши они люди, ведь казаки они! Неправда ли, Иван Григорьевич, родной мой, скажи-ка?» — обратился к командиру 2-го дивизиона, есаулу Борисову, Кононов.

Пожилой, типичный донской казак, Борисов был правой рукой Кононова с первых дней начатой борьбы. Еще в Красной Армии в молодые годы, будучи комвзводами, Кононов и Борисов служили в одном эскадроне 27-го Быкодоровского кав. полка, 5-й кав. дивизии. Затем они разошлись по разным полкам и дивизиям. Прошло много лет. Борисов майором Красной Армии попал к немцам в плен и умирал с голоду в лагере военнопленных. В 1941 году он увидел вновь Кононова, приехавшего в этот лагерь набирать добровольцев в его 102 каз. полк. Броисов узнал Кононова, а Кононов его нет. Еле держась на ногах, Борисов подошел к Кононову и сказал:

«Иван Никитич, а я вас знаю».

Удивленный Кононов долго смотрел на Борисова, узнав, схватил его в объятия и увлек с собой. Так они опять оказались вместе.

«Казак казака — видит издалека», — покручивая свои длинные усы и смеясь только своими, всегда невозмутимо-спокойными, глазами, казачьей поговоркой ответил шутя Борисов.

А потом, задумавшись на минуту, серьезно сказал:

«Да, эти люди наши, и, я думаю, они принесут большую пользу».

Молодые кононовские офицеры, познакомившись со старыми казачьими генералами-эмигрантами, поняв их, стали рассказывать своим казакам, что «старики» — умницы и хорошо в политике разбираются. Однако казаки слушали такие отзывы с недоверием.

«Да… быть может… но какие уж теперь из них вояки?» — уклончиво отвечали молодые казаки.

Завоевать авторитет у рядового казака фронтовика можно только на поле битвы, а этого старые казачьи генералы уже не в состоянии были сделать.

Но все же, после того как Кононов и его офицеры неоднократно подробно рассказали казакам о «стариках»-умницах, казаки, в конце концов, стали понемногу понимать, что старых казачьих генералов-эмигрантов смешивать с «кутилами» нельзя, что эти казачьи вожди по сути являются сами жертвами политики всякого рода «кутил», доведших Россию до революции.

Через неделю в 5-й Донской полк с таким же визитом приехал Атаман Кубанского войска генерального штаба ген. — майор Науменко.

Высокий, сухой, с кавказским обликом Кубанский Атаман в сопровождении своего адъютанта, есаула Заболотного, был так же радушно и приветливо встречен. По его желанию построения полка не было, он посещал каждую сотню в отдельности и вел с казаками разговоры и все удивлялся, что в полку много кубанцев — казаков и офицеров, — а полк Донской.

Следует добавить, что старые казачьи генералы также посетили и все другие полки 1-й каз. дивизии, которыми командовали немецкие офицеры: они были несколько раз на обеде у командира дивизии ген. фон Панвица, был там с ними и Кононов, но такого откровенного разговора, каким он был в 5-ом Донском полку, там, конечно и в помине не было.

В районе городов Сисак и Петрия наша бригада простояла довольно долго, а наш дивизион все это время стоял в селе Комарево.

Как всегда, при долгом пребывании казаков в одном населенном пункте, жители и казаки свыкались, заводилась дружба. Между казаками и хорватскими девушками завязывалась любовь. Как говорится, любовь говорит на одном языке во всем свете.

Помнится, в зимние холодные дни, в свободное время от службы, младшие командиры сотни часто собирались в сотенной канцелярии, чтобы поговорить о том, о сем, пошутить и хоть немного отвлечься от боевой страды. В один из таких дней я зашел в канцелярию и из-за завязавшегося веселого разговора довольно долго пробыл там. Вдруг телефонный звонок. Крюковцев (сотенный писарь) поднял трубку.