— Нет. Положа руку на сердце, Билли, я следовал интуиции. Я надеялся, что в этом месте мне что-то подскажет путь к вам. Но я ни на мгновение не мог себе представить, что вы окажетесь здесь.
— Почему?
— Что почему?
— Почему вы искали меня? Мы расстались не самыми лучшими друзьями.
— Да.
— Итак?..
В наступившей тишине Билли едва сдерживала дыхание, наблюдая за тенями, которые сменялись под изгибами его бровей. Может, он скажет ей правду на этот раз?
— Боюсь, вы не поверите мне, Билли, — уступил наконец Трэвис. — Но в тот день, когда вы… мы, — уточнил он, — потеряли контракт с Хейджами, я был зол, чертовски зол, но ни на секунду не имел намерения выгонять вас из страны.
— Не льстите себе, Трэвис, вы и не выгнали меня. Умерла сестра моей мамы, и я вылетела на похороны. А так как я была в то время безработная, то решила задержаться здесь для практики. — Существовала еще одна или две маленькие детали, но она не собиралась раскрывать их ему… сейчас по крайней мере.
— Да. Анна сказала мне. Я сожалею, Билли.
— А что еще она сказала вам? То, что тетя Джейн урожденная Хаусман? Что она и мама близнецы и что американская компания становится все сильнее и сильнее? Представляю, каким разочарованием для вас было обнаружить, что ваше влияние не простирается через Атлантику. Покончено с моей профессией? Ну нет! Поверьте мне, Билли Тейлор только начинает.
— Я не…
— Не лгите! — зашипела она. — Вы знали, что говорили, и знали, что делали. Вы хотели уничтожить меня. И до сих пор хотите, так как все еще верите, что те планы выдала я. И не только планы, да, Трэвис? Почему бы не добавить к этому компьютеры, угрозу забастовки, пожар? В них тоже виновата Билли Тейлор! Этому вы верите? За какого дьявола вы меня принимаете? — Она уже не владела собой. — За потенциального убийцу?
— Я не знаю…
— Чего вы не знаете? — Она уже была готова заплакать, но сдержалась. — Такая трогательная уверенность в вашем помощнике, такое безграничное доверие и в результате… — Голос ее уже дрожал от еле сдерживаемых слез.
— Пожалуйста, потише! Нет, лучше, — он наклонился к ней, и выражение его черных глаз поразило ее как громом, — если вы помолчите хотя бы тридцать секунд и позволите мне вставить хоть одно слово.
— Зачем? Чтобы вы…
— Я просто хочу объяснить, Билли, — прервал он ее удивительно спокойно. — Но, конечно, если вы не желаете слушать…
— Это вы не хотите выслушать меня, — не унималась она. — Вернее, не хотели в тот день, в Фелбрафе. Вы…
— …Только подвел итог? Да, вы правы, — торжественно согласился он. — Я пришел к заключению. Но вы не помогли себе, Билли.
— Ага, я должна была доказывать, что я не верблюд! — мучительно выкрикнула она. — Что те планы…
— Нет! — Трэвис стукнул кулаком по столу, так что зазвенели ножи, а Билли подпрыгнула.
— Что нет?
— Нет, я уже не верю, что вы выдали те планы.
— Итак… но… я не понимаю. И кто же это сделал? — спросила Билли. Весь ее запал уже иссяк.
— Вот этого, Билли, я и не знаю, — ответил он сурово. — Честно не знаю. Но, если это является для вас хоть каким-то утешением, то я уверен, что это были не вы.
Хлынули слезы. Билли, вытирая их, выбежала в дамскую комнату, чтобы переждать истерику. Итак, Трэвис не винит ее и больше не ненавидит. Но эта мысль не принесла облегчения. И она догадывалась почему. Когда Трэвис верил в ее вину, это давало ей точку опоры, давало силы сопротивляться. А теперь она оставалась только с любовью к нему, не имея возможности ничего противопоставить ей. Она должна вернуться в Англию, работать в отрасли, где имя Гиддингсов имеет вес, и, следовательно, повсюду ощущать присутствие Трэвиса. Где же взять силы, чтобы выдерживать это? Может быть, продать коттедж и переехать в Лиидс, чтобы свести к минимуму вероятность встречи с ним? Нет. Какой бы заманчивой эта идея ни казалась, она не может продать коттедж. Это дом ее матери, и пока есть надежда, что Марианна настолько поправится, чтобы вернуться домой, коттедж всегда будет ждать ее.
Билли в последний раз промокнула глаза, глядя на свое лицо в огромном зеркале. Слава Богу, что она не пользовалась декоративной косметикой, а то на нее сейчас страшно было бы взглянуть.
Трэвис ждал снаружи, и она заставила себя улыбнуться.
— Коньяк? — спросил он, направляясь в фойе.