— Я думала, если клиент сделал заказ, штрафное время не применяется. — Этого она точно не знала, но просто надеялась на удачу.
— Ошибаетесь, Билли, — возразил Трэвис. — Вы вообще не думали. Следовательно, теперь мы в проигрыше.
— Пара сотен фунтов…
— Похоже, тысячи. Не говоря уже о стоимости материалов. Вы что, лишились разума? — спросил он скептически. — Вы же знаете политику Гиддингсов: если мы не можем производить их сами, то используем лишь материалы наших поставщиков.
— Если можем их использовать, — обоснованно заявила она, глядя на биение пульса в основании его шеи. — На этот раз мы не могли.
— Разве? Ну, это сюрприз, — глумился он. — Словно речь идет о поставках чего-то неземного. Чего вы добиваетесь? — стальным голосом спросил он. — Выбить нас из бизнеса?
Билли решительно вздернула подбородок. Нет, он не может говорить все это всерьез. Он зол и раздражен, да. Но всерьез подумать, что она способна на такое…
— Я не верю тому, что вы действительно так думаете, — тихо объявила она.
— Не верите? Напрасно. Это мне подсказывает элементарная логика.
— Логика? Смешно. Если Гиддингсы сворачиваются, я ведь теряю работу, помните?
— Ах да, но вы идейный борец со стажем. Шестилетний крестовый поход против Гиддингсов из-за «Дома Марианны». А когда возобладает фанатизм, логика исчезает.
— Вместе с моей совестью? Не будьте идиотом. Если даже я настолько глупа, чтобы рисковать собственной работой, Трэвис. то могу ли я рисковать работой других?
— Цель оправдывает средства.
— Цель?
— Как я сказал, для вас это давний крестовый поход. И если вы действительно одержимы идеей мести…
— Я могла бы отрезать нос, чтобы досадить своему лицу? Ваши домыслы нелепы.
— Но не невозможны. А вы совсем не стараетесь доказать обратное, я вижу.
— Ну, если только это вас беспокоит, пожалуйста. Нет, Трэвис, — заверила она холодно, откинувшись назад и сложив руки, — это не одиночный женский заговор с целью устранить Гиддингсов из бизнеса. Теперь вы счастливы?
— Едва ли. Но при отсутствии доказательств мне придется поверить вам на слово.
— Вы очень великодушны, — уколола Билли.
— Отнюдь нет. Я имею дело с фактами. У вас неадекватная реакция на все, что касается Гиддингсов. А когда в бизнесе происходят подобные проколы, каждый попадает под подозрение.
— Ну что же, Трэвис. Вы меня поразили. В итоге все упирается в доверие. Или, как сейчас, в его отсутствие. Зная ваше «высокое» мнение обо мне, я удивляюсь, как вы доверяете мне переворачивать бисквиты в перерыве на утренний кофе. Это не может больше продолжаться, не так ли? — резко спросила она. — И я думаю, мы оба это знали с самого начала.
— О чем вы говорите?
— Вы знаете, о чем я говорю. У вас закралось подозрение в отношении меня. Итак, виновна или нет, но раньше или позже я буду вынуждена уйти. Так, может быть, лучше раньше избавиться от колючей Билли Тейлор раз и навсегда?
— Не будьте смешны. Я сам хотел, чтобы вы остались, помните?
— Вы хотели?! — взорвалась она и вскочила со стула. — Правда, вы не были обязаны оставлять меня, но вряд ли вы могли уволить лучшего дизайнера фирмы без моего согласия. Таким образом, и со мной все выглядит прилично, и умный Трэвис Кент остается в выигрыше.
— Сейчас вы в состоянии паранойи…
— Я в паранойе? Забавно это услышать от вас, — усмехнулась Билли.
— Но для чего же все-таки вы внесли столь серьезные изменения в проект?
— Тактический ход, чтобы устранить Гиддингсов из бизнеса, — напомнила она с сарказмом. — Эту же цель преследовала и работа в Пеллатон-холле три недели назад.