— Я вот тут подумал, а если у сэра Бонемара случится обширный инфаркт?
— Тогда надо, чтобы он ещё случился у виконта Дегеро и барона Ганди, — ответил лорд.
— Ладно, у первого инфаркт, второй неудачно упадёт, а третий покончит жизнь самоубийством. Если вдруг нам повезёт и такое произойдёт, к нам будут какие-нибудь претензии?
Вард ненадолго задумался, я же в это время внимательно наблюдал за тихо сидящей Солиной, вернее, за её ушками. Когда Гротен отворачивался к окну, они становились живыми, всё время меняли своё положение, лишь изредка настороженно замирая, будто прислушивались, а затем вновь начинали шевелиться. Вот и сейчас они то вытягивались в струнку, то опускались, всё время были в движении, но это мгновенно прекратилось, как только Вард вновь стал замечать происходящее. Ушки, как и полагается, просто замерли в своём обычном, естественном положении.
— Думаю, это решит нашу проблему, — произнёс Вард. — Правда, не совсем, но максимум меня лишат титула, а тебя могут сослать на край света. Минимум же будет просто устный выговор. Можно сказать, попеняют и отпустят.
— И тебе плевать, что тебя лишат титула? — недоверчиво спросил я.
— Не плевать, но особо убиваться не стану, да и… зачем ты пришёл в этот город?
— Не знаю.
— А что ты будешь делать?
— Не знаю.
— Тогда я тебе скажу следующее: ты не останешься в тени. Ты просто не можешь в ней находиться, а это значит — рано или поздно ты устремишься вверх, и я искренне надеюсь, что, когда ты достигнешь верха, ты не забудешь обо мне.
Всё это было сказано с такой непреклонной уверенностью, что я даже растерялся.
— Ну, знаешь ли, — начал я, слегка оглушённый такой прямотой. — Мне, конечно, лестно слышать такое и от такого человека, как ты, но я бы не был так сильно уверен во мне.
Вард лишь спокойно пожал плечами, а потом произнёс:
— И всё же я поставлю на тебя, а потом проверим, был я прав или нет.
В этот момент я окончательно понял, что смог сделать Варда по-настоящему своим человеком, а ведь я думал лишь о предпосылке к этому, однако всё получилось само собой.
— Хорошо, время покажет.
— Да.
— Теперь же вернёмся к нашим баранам! — спустя пару секунд тишины притворно-радостно воскликнул я. — Значит так, ссылкой на край света меня не напугать… да и куда уж дальше ссылать? Тем более хрен у них получится это сделать. Покажешь, где живут эти три личности. Зайду, поинтересуюсь, как у них дела, всё ли в порядке со здоровьем.
— Подожди. Не спеши. Я, конечно, покажу, где они живут, но всё надо сделать тайно. Мы должны быть вне подозрений. Ведь даже если нам повезёт и все эти люди вдруг в один раз скончаются, всё равно я бы рассчитывал только на самое худшее развитие событий.
— То есть нас будут судить по максимуму? — спросил я.
— Именно!
— Почему? — Мне искренне стало интересно. Раньше за Вардом столь сильного пессимизма не замечалось.
— Из-за неё, — изящный палец лорда указал точно на Солину.
Эльфийка, в свою очередь, непонимающе посмотрела на меня, а ушки, воспользовавшись моментом, трусливо прижались к голове.
— Вот уж правду говорят, что пессимист — это хорошо информированный оптимист, — проворчал я. — Действительно, об этом я не подумал. — Затем, посмотрев на эльфийку, добавил: — Вот видишь, Ушастая? От тебя одни проблемы!
Вард возмущённо уставился на меня. Тоже мне, защитник слабых и угнетённых, мать его. Остроухая же понуро опустила голову, но я сказал эти слова не затем, чтобы обидеть девушку. Пару секунд ушки держались, но потом всё же сделали, что я и ожидал. Опустившись в разные стороны, они опять беззвучно заплакали.
— Вот! — воскликнул я. — Они снова так сделали! — И показал на моментально вернувшиеся в нормальное положение уши эльфийки.
— Кто сделал? — непонимающе посмотрел на меня Гротен.
— Её уши!