У Колтона Аспергер.
Аспергер.
Я повторила это слово миллион раз.
Это какое-то непонятное слово, правда?
Но я уверена, что есть много людей, которые знают это слово не понаслышке, и, к сожалению, я не одна из них.
Вы только представьте, я - пятнадцатилетняя девчонка со своими ежедневными глупыми сплетнями с Харпер, и вдруг я внезапно начинаю философствовать о разных типах аутизма и диапазоне нарушений в мире.
В основном мы с Харпер говорим о Модном Контроле (*телевизионное шоу) и прочей чепухе.
Но не о Колтоне и его диагнозе.
Я имею в виду, понятно, что он был многогранным человеком, и его картины невообразимо прекрасны.
Но я чувствовала, что если загуглю информацию об этом, то это будет выглядеть как мухлеж с моей стороны.
Есть много слов, которые могли бы меня охарактеризовать с годами: развитая не по годам, упрямая... Несокрушимая. Но я никогда не была любопытной.
Брошюра, которую я держу в руке, объясняет всю мельчайшую информацию, которая только существует, и я не могу заставить себя проверить это.
Он был обычным маленьким мальчиком, когда мы встретились. Как это возможно, что он другой?
Теперь-то я это лучше знаю. Я больше не так наивна. Но в то же время я не хочу быть такой.
Я чувствую, что меня тянет к нему, и я хочу узнать его ближе. Самостоятельно открыть его тайну.
Иногда мы сами отрицаем правду, в которую не хотим верить. Мы видим вещи такими, какими хотим их видеть.
Иногда мы выбираем жизнь в отрицании.
***
После ярмарки я ждала, пока мои родители заснут. Было около восьми часов и, давайте взглянем в лицо фактам, они уже старые, и после того как я убедилась, что они спят, я удрала через гараж.
Весь путь к его дому, который я проделала на своем велосипеде, я гадала, что же буду делать, когда доберусь до него. Мне просто хотелось увидеть его.
Не спрашивайте почему. Просто хотела.
Я помнила дорогу к его дому. Помнила дорогу к нему.
Я пробиралась через кусты у стен его дома, пока не очутилась напротив комнаты, которая была похожа на его комнату.
Это была та самая комната, из которой я в тот раз взяла матрац.
Освещения не было, и мое сердце вовсе перестало биться, а ужасное ощущение переполненного мочевого пузыря должно было заставить меня захотеть развернуться и бежать отсюда прочь.
Знаете, как трудно двигаться, когда вы так сильно хотите писать? Долбанные нервы.
Но вместо этого я пошла к другой стене, и, прижавшись к ней спиной, увидела, что в комнате над гаражом горит свет.
Так и было.
Он стоял в футе от меня, и я клянусь, что почти потеряла сознание.