Онанизм у мужчины и женщины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Фере приводит следующий интересный случай умственной спутанности как последствие онанизма.

По общему мнению, психический онанистический акт сильнее влияет на организм, чем онанистический акт, произведенный рукою. По-видимому, диссоциация приносит больший вред требуемому идеальному совместному действию половых желез. Это можно пояснить следующим примером.

Известно, что напряжённая умственная деятельность во время еды имеет последствием расстройство пищеварительной деятельности. Оно может произойти лишь вследствие задержки функции желез, что, опять таки, следует приписать диссоциации. Именно так Даттнер представляет себе явления, имеющие место при психическом онанизме, причём расстройство кажется ему тем более чувствительным, чем интенсивнее здесь была работа фантазии.

Розенштейн допускает задержку функции как последствие психических препятствий. Даттнер убеждён, что стыд, отвращение и нравственные соображения могут вполне определить функцию желёз. О том, что чувства удовольствия и неудовольствия могут изменять состав секрета желёз, известно из опытов И. П. Павлова на собаках, при которых состав слюны меняется в зависимости от того, предлагают ли собаке хлеб или мясо. Даттнеру подставляется, далее, весьма вероятным, что как при физическом, так и при психическом онанизме правильному ходу полового акта препятствует бессознательно участвующий в процессе компонент, именно, инстинктивное признание противоестественности этого полового наслаждения.

И по Штекелю, существуют различные вариации аутоэротического акта, которые ведут к раздражению половых желёз и к расстройствам внутренней секреции.

Некоторые факты показывают, что повышенная функция желез внутренних секреций вызывается задерживающими влияниями, исходящими из центральной нервной системы. Уже давно известна тесная связь между головным мозгом и щитовидной железой. Базедова болезнь представляет хороший пример совместного действия гиперфункции и психики. Далее, известно, что некоторые формы Базедовой болезни, вообще, трудно отличить от неврозов. Причиною невроза в форме состояния страха Фрейд считает «ложное» (во всевозможных формах) при половом возбуждении. Если принять во внимание, что психическое возбуждение очень часто вызывает базедовские симптомы, то станет ясно, что в неврозе в форме состояния страха играет роль и психогенный момент.

Из сказанного о психических задержках и их действиях очевидно, что далеко не безразлично, происходит ли онанистический акт с задерживающими представлениями или без них. Несмотря на «отток полового влечения», действующие в противоположном направлении представления об отклонении акта должны внести изменения в нормальное состояние желез (Розенштейн).

8. СРАВНЕНИЕ ОНАНИЗМА С СОВОКУПЛЕНИЕМ

Когда половое чувство доведено до известной высоты, то, наряду с влечением к детумесценции,[10] возникает преобразованное в половом чувстве влечение к контректации, которое проявляется в стремлении к реализации его, т. е. к движениям. Эта тенденция к реализации задерживается при онанизме действительностью. Реальность подставляет собою при онанизме непреодолимую задержку для удовлетворения влечения к контректации. Между тем именно благодаря удовлетворению этого влечения получается при совокуплении нормальное предварительное наслаждение вследствие лицезрения подходящего полового объекта, ощупывания его, поцелуев, объятий. При этом происходит сильное возбуждение зрительных, обонятельных, осязательных, ротовых и эрогенных мышечных зон, которые автоматически отдают часть этого возбуждения половой зоне. Следовательно, процесс происходит сначала в органах чувств. Другими словами в центрах чувств фантазия привлекается к участию, точнее — к совместному удовольствию, лишь вторично. При онанизме же все органы чувств безмолвствуют. Всю сумму возбуждения должна дать сознательная фантазия и механическое раздражение половых органов. Между тем насильственное удержание, часто с галлюцинаторной остротой, воображаемой картины представляет собою нелёгкую задачу, во всяком случае, достаточно большую для того, чтобы объяснить последующую утомляемость внимания.

Таким образом, при совокуплении путём раздражения различных эрогенных зон сначала пробуждается готовность половых органов. При последующих функциях главную роль играет рефлекс, исходящий из полового центра в спинном мозгу. Происходит суммирование половых раздражений и, наконец, — одновременно с эякуляцией — распространение возбуждения, подобно взрыву, по всему телу.

Чувство сладострастия, которое, как вообще общие чувства, не поддается локализации, происходит вследствие того, что когда раздражения половых органов достаточно суммируются или достигает известного напряжения, оно распространятся через спинномозговой центр на всю чувственную сферу.

Если это так, то не безразлично, попадает ли волна сладострастья на чувственные сферы, уже подготовленные предварительным наслаждением, или на невозбуждённые, «холодные». Следовательно, нельзя, по Ференци, допустить, что нервные процессы при коитусе и при онанизме физиологически тождественны.

Выше приведенные соображения показывают, где следует искать причину остающегося после онанизма сосудодвигательного, чувствительного, сенсорного и психического чрезмерного раздражения. Возможно, по мнению Ференци, что волна сладострастия при коитусе спадает без остатка, а при онанизме часть возбуждения остаётся неизрасходованною. Эта остаточная сумма возбуждения может объяснять появление однодневной неврастении, а может быть и неврастении вообще.

Не следует упускать из виду того обстоятельства, что характер раздражения половых органов при совокуплении совершенно не тот, что при онанизме. При первом и механические раздражения более приспособлены для вызывания нарастающего чувства сладострастия. За это говорит сложное устройство половых органов, особенно женских. Но кроме механического раздражения, немаловажную роль играет и термическое раздражение, так как температура во влагалище выше, чем на поверхности тела (впрочем, и температура эрегированного члена выше, чем на остальной поверхности тела). Затем известное значение для ощущения, испытываемого членом при коитусе, имеет и слизисто-влажная среда, в которой он находится во влагалище, и т. д.

Выше была речь о роли фантазии при онанистическом акте. По Задгеру, истинное и серьёзное значение онанистический акт приобретает благодаря сопутствующим ему эротическим фантазиям и представлениям. Можно, например, онанировать с садистическими или мазохистическими мыслями, с представлением о нормальном совокуплении или о гомосексуальном акте, в состоянии фетишистской восторженности или с представлением о других извращениях.

Я вспоминаю одного моего пациента, 20-летнего конторщика, который часто онанировал через карман в брюках перед витриною корсетного магазина.

Но главная сущность заключается не в манипулировании на половых частях, а в сопутствующей фантазии, по сравнению с которой всякое физическое воздействие отступает на задний план.

Неужели же не встречается онанизм без фантазирования? На это Задгер отвечает следующим образом: вполне возможно, что в самом начале онанистической деятельности, например, у грудных младенцев или у лиц, недавно совращённых, производятся лишь физические действия. Но уже вскоре к внешнему удовольствию присоединяется пережитое наслаждение, которое побуждает к постоянному повторению. Часто бывает и так, что сопутствующие фантазии не доходят до сознания, или, если доходят, подвигаются очень сильному вытеснению, так как кажутся слишком непристойными. Несомненно, встречаются бессознательные фантазии. Чем больше мы будем доискиваться сознательных или бессознательных фантазий при каждом онанистическом акте, тем реже их не окажется. И может, говорит Задгер, скорее случиться, что отпадёт исполнительное периферическое действие, чем сопутствующая фантазия.

И по Моллю, в огромном большинстве случаев онанирующий рисует себе картину полового акта с особой противоположного пола.[11] Тем не менее, Молль лично знает о целом ряде взрослых людей, которые удовлетворяются исключительно путём онанизма без всякой мысли о субъекте другого пола или вообще о другом существе.

По моим наблюдениям, роль фантазии при онанизме, вообще говоря, переоценивается. Нередко мои пациенты сообщали мне, что они обычно онанировали без всякого содействия фантазии. Одни сосредоточивались при онанистическом акте лишь на появлении оргазма при эякуляции, не обращаясь за помощью к фантазии. У других при мастурбаторном акте появлялись всегда преставления об одной и той же ситуации без особого напряжения фантазии.

Ввиду невозможности удовлетворить при онанизме влечение к контректации, остаётся, по Федерну, неудовлетворённый мощный половой фактор, именно агрессивная тенденция сексуальности, нормальное или усиленное стремление что-то одолеть и превозмочь. При онанизме у мужчины это стремление не находит объекта и с неизрасходованной (неотреагированной — по терминологии Фрейда) энергией аутосадистически обращается на субъекта в виде душевных мук и угрызений совести. При онанизме у женщин соответственный пассивный компонент также остаётся неиспользованным и даёт аналогичный эффект. Стремление быть побежденной превращается здесь у женщины в ожидание того, что с ней что-то случится, что она приговорена, погибла, заслуживает наказания и позора.

И совокупление содержит очень часто достаточно условий для появления чувства виновности. Но вызываемое им чувство виновности обыкновенно гораздо меньше, так как каждое половое переживание, приносящее удовлетворение, благодаря интенсивности наслаждения заставляет забыть недавние события. Наступающие после совокупления психический покой и чувство удовлетворения не дают повода для ретроспективного взгляда, а ведут ко сну или к другим интересам.

Ещё Санкторий писал в XVII веке, что «если в объятиях любимой, страстно желанной женщины предаются некоторому излишеству, то не чувствуется та усталость, коротая должна была бы появиться от чрезмерного наслаждения, ибо радость, которую испытывает душа, увеличивает силу сердца, усиливает всю природу и помогает возместить потерянное».

Напротив, у онаниста то, что до онанистического акта было желанным, владело всею психикою и доминировало как физическое ощущение, после акта внезапно лишается всякого значения и остаётся таковым на некоторое время. К онанистическому акту часто ещё присоединяется дурное душевное настроение. Оба эти психические состояния, отделённые онанизмом одно от другого и взаимно противоположные, связаны межу собою воспоминанием и чувством своего «я». Психика, сделавшаяся после онанистического акта бесполою, отклоняет только что происшедшее половое действие, уже не понимает его и обещает себе больше этого не переживать и впредь владеть своим влечением. Это настроение и является содержанием чувства виновности. Оно усиливается до степени душевных мук вследствие того, что подавление влечения каждый раз опять не удаётся. Так происходит у онаниста чувство, что он «что-то должен был сделать и не сумел».

Чувство виновности бывает у онаниста тем сильнее, чем он выше стоит в культурном отношении, чем больше расстояние между «человеком» и «животным» в его «я». Поэтому происхождение аскетической морали и религии, основывающихся на чувстве виновности, связано с довольно высоким уровнем культуры.[12]

Фюрбрингер, Эрб, Куршман и Гэммонд считают онанизм и совокупление одинаковыми актами, поскольку речь идёт о заключительном эффекте высшего возбуждения и его обратном действии на нервную систему. Хавелок Эллис сомневается в том, чтобы онанизм требовал большей затраты нервных сил, чем совокупление, но он считает не совсем правильным утверждать, что онанизм производит не более вредное действие, чем коитус. Напротив, Эрб допускает, что при коитусе нервное потрясение больше, чем при онанизме. И Рубан находит, что совокупление вызывает такое общее возбуждение и потрясение всей нервной системы, какое онанизм не может произвести «в тиши своего одиночества». Напротив, по Моллю и Мочутковскому, физические и душевные силы, расходуемые на онанистический акт, производят значительно большее потрясение нервной системы, чем нормальное совокупление.

По Крафт-Эбингу, различное влияние онанизма и совокупления на нервную систему объясняется тем, что первый представляет собою не адекватное, не физиологическое раздражение, тогда как совокупление является актом физиологическим. При коитусе дело идёт о псевдорефлекторном, автоматическом акте, а при онанизме — о произвольном, следовательно, о действии и расходовании нервного вещества, обладающего более высокою функциональной ценностью. Подобные примеры наблюдаются при нервных болезнях. Так, например, известно, что табетики, у которых передвижение затруднено вследствие угасшей автоматической способности координации, могут превосходно ходить, если они восполняют этот дефект мозговым напряжением и компенсацией зрением, но при этом чрезвычайно быстро наступает утомление.

Гурковехки сомневается в равноценности онанистического акта и совокупления, так как ему известно, что у людей, привыкших к половым эксцессам, случайно произведенный онанистический акт вызывает большую усталость и разбитость, чем значительный половой эксцесс. Он полагает, что обстоятельства предшествующие и сопутствующие извержению семени, главным образом процессы со стороны нервной системы, должны быть при онанизме значительнее, чем при коитусе, или труднее вызываются и потому больше утомляют организм.

Рассмотренные выше два момента, отличающие онанистический акт от совокупления, а именно отсутствие сопряжённых с последним психических и механических влияний, исходящих от партнёрши, и чувство виновности, часто появляющееся после онанистического акта, заставляют меня считать онанистический акт не равноценным с коитусом, а сильнее действующим на нервную систему. При отдельных, редко производимых онанистических актах это различие, по моему мнению, большого значения не имеет. Вредное влияние получается лишь при злоупотреблении онанизмом.

Неравноценность онанистического акта и коитуса отчасти подтверждается, хотя лишь косвенно, и опытами И. И. Иванова, поставленными им для изучения факторов, влияющих на работу желез мужского полового аппарата у собаки. Он получал у кобеля, привязанного к лабораторному столу, семя путём механического раздражения пениса, но помещал на столе впереди кобеля суку «в охоте» так, что кобель мог не только видеть её, но и обнюхивать её половые органы. Оказалось, что во втором случае извержение семени происходило в 3,65 раза скорее, эякуляция продолжалась в 1,77 раза дольше, общий объём семени был в 2,3 раза больше, чем при раздражении пениса в отсутствии суки.

[10] По предложению Молля, в половом влечении различают две составные части: влечение к контректации (contrectatio — прикосновение, сближение) и влечение к детумесценции (detumescentio — уменьшение состояния напухлости); первое побуждает к физическому и психическому прикосновению к партнёру; второе побуждает к местному функционированию половых органов в смысле уменьшения их напряжения, т. е. у мужчины — к извержению семени, у женщины — к извержению вульвовагинального секрета и слизистой пробки из матки.

[11] «Интимная близость к этой даме, большой, черноглазой, белолицей, сладко пахнувшей южной женщиной, действительно, существовала, только в Колином воображении, в те печальные, трагические и робкие минуты одиноких половых наслаждений, через которые проходят из всех мужчин если не сто процентов, то, во всяком случае, девяносто девять». (А. И. Куприн. «Яма», глава XIX).

[12] Интересно отметить, что, по мнению В. В. Розанова, высказанному им по поводу людей с гомосексуальными стремлениями, «обращения к Богу людей, так или иначе аномальных в поле, в большей или в меньшей степени аномальных, не могущих вести нормальную семейную жизнь, не могущих нормально супружествовать, — и образовали весь аскетизм, как древний, так и новый, как языческий, так и христианский. Только в то время, как в других религиях он занимал уголок, образовывал цветочек, — христианство собственно состоит из него одного, с прибавками терпимыми, снисходительными, полузаконными и, в сущности, по строгой внутренней его мысли — беззаконными» (В. В. Розанов. «Люди лунного света». Второе издание. СПб, 1913, стр. 177).