Триста лет назад я горела на костре. Он стоял в толпе и смотрел. Я помню всё. Как трещало пламя. Как дым разъедал лёгкие. Как его жёлтые глаза смотрели на меня — пустые, безжизненные. Мой

Коммунист и аристократ Лукино Висконти в начале карьеры стал одним из идеологов неореализма, а позднее вышел далеко за пределы этого направления. Кинокритик и киновед Андрей Плахов рассказывает о

Заставшая своего возлюбленного с другой, Варвара Васнецова сбегает в горы, где планирует встретить праздники, свой день рождения и прийти в себя. Но сколько ни беги от настоящей любви, она догонит. И

— Ты боишься меня, Лира? — горячее дыхание дракона коснулось моих губ. — Ты не сделаешь этого… — прошептала я. Он хищно усмехнулся, и его ладонь медленно скользнула вверх по моему бедру.

В раскалённом аду Афганистана я стал тем, кем они хотели меня видеть — идеальной машиной для убийств. Эмоции? Отняты. Человечность? Далёкое воспоминание. Я был онемевшим, точным,

— Вот та же Ковригина, — хмыкнул мой босс, втирая что-то своему заму, — разведенка с двумя детьми, ипотека, вечный цейтнот, вид, будто ее через детский сад протащили против шерсти... Я, конечно, тоже

Лучший день в его жизни обернётся для неё сущим кошмаром. Ещё с колледжа Марко Доусон видел в Белле только друга. В день своей свадьбы он вспоминал о ней лишь из праздного любопытства. Марко не

Хоуп Кинг должна была умереть от моей руки. Вместо этого она стала моей навязчивой идеей. Пять лет я охотился за принцессой Триады. Дочь моего врага. Женщина, которая преследует меня каждый миг.

Отец подруги стал моим первым фотографом. И моим первым мужчиной. Я пришла за портфолио. Скромная, неопытная, в огромных очках и с дрожащими коленками. Он — гений, тиран, бог камеры. С ним не

Взлет. Скачок. Могущество. Апогей силы. Неистуют Клановые. Рычат Нибелунги. Кусает локти Администрация. Навострила уши Лига. Слабые больше таковыми не являются. Скорлупа простого джагера

Ты просыпаешься среди обломков - с раскалывающейся головой и без малейшего понятия, где ты и что с тобой случилось. В памяти — обрывки. В теле — чужие боли. В рюкзаке — последние крупицы спасения. А

Широкую известность польскому писателю Генрику Сенкевичу (1846-1916) принесла трилогия «Огнем и мечом», «Потоп» и «Пан Володыевский», посвященная поворотным событиям в истории его родины. В романе

Третий том собрания сочинений Виктора Шкловского – «Ремесло» – объединяет тексты, в которых знаменитый формалист последовательно осмысляет писательство как профессиональную практику и как

"Время закрытия и другие истории" - это сборник из 19 рассказов Джека Кетчaма, включая его новеллу "Время закрытия", удостоенную премии Брэма Стокера. В сборник вошли рассказы, в которых исследуются

Он был безымянным чудовищем, что таился в тенях моих снов. Постоянным присутствием в глубинах ночи. Его поцелуи, ласки и страсть, что заставляли меня сомневаться в собственном рассудке. Но мой

— У твоей семьи есть долг передо мной и нет средств, чтобы вернуть мне его, поэтому в качестве оплаты я заберу тебя, — слышу холодный голос. Поворачиваю голову в сторону говорящего. Клименко

Проснуться утром в номере-люкс шикарного отеля, расположенного на берегу моря, и обнаружить рядом красавчика с роскошным торсом… Мечта? Нет! Мужчина заявляет, что вчера мы поженились, а у меня

София Четыре года назад мои пути пересеклись с Майлзом Вулфом. Я солгала ему. Обманула его. И по жестокой иронии судьбы мы встретились снова. Только на этот раз он стал моим мужем. Я

Убить или любить? Третьего не дано. *** Раз в тридцать лет жители Кенфенеи приносят в дар морской владычице молодого мужчину. На очередном праздновании Дня Моря жребий неожиданно выпадает

— Восемнадцать лет вместе. Двое детей. Дом — полная чаша. И ты всё разрушила. — шёпот мужа был наполнен тихой яростью. — Не могла, как все нормальные бабы перетерпеть? Закрыть глаза и сделать вид,